Когда так было сказано, Благословенный обратился к Брахме Баке: «Увы, почтенный, Брахма Бака погрузился в неведение! Увы, почтенный, Брахма Бака погрузился в неведение настолько, что он говорит о том, что на деле является непостоянным, как о постоянном; говорит о том, что на деле является неустойчивым, как об устойчивом; говорит о том, что на деле является невечным, как о вечном; говорит о том, что на деле является несовершенным, как о совершенном; говорит о том, что на деле является рушимым, как о нерушимом. И в отношении мира, в котором можно родиться, состариться, умереть, скончаться и переродиться, он говорит так: „В самом деле, именно здесь нельзя родиться, нельзя постареть, нельзя умереть, нельзя скончаться, нельзя переродиться“. И хотя есть другое спасение, более возвышенное, нежели это, он говорит: „Нет спасения более возвышенного, нежели это“». «Семьдесят два было нас, о Готама, тех, кто заслуги себе заработал. Ныне мы силой такой обладаем, что превосходим рождение и старость. Знай, мастер знаний, оно окончательно — брахмы миров достижение наше. Много людей, нами стать кто желает». «Жизненный срок здесь короткий, не долгий, Хоть ты и думаешь, Бака, иначе. Знаю я, Брахма, весь срок твоей жизни: Он нираббуд сотню тысяч лишь длится». «Вот как ты молвишь, Благословенный:„Видением я наделён безграничным, Старость, рождение, печаль одолел я“. Так каковой же была у меня древняя практика клятв и достоинств? Ну же, скажи, может быть, я пойму». «Людям ты многим питьё обеспечил, Тем, кто от жажды страдал при жаре: Вот твоя практика клятв и достоинств, Вижу которую, будто проснулся.