Однажды достопочтенный Вангиса проживал в Алави, возле святилища Аггалавы, вместе со своим наставником достопочтенным Нигродхакаппой. И в то время, когда достопочтенный Нигродхакаппа возвращался с хождения за подаяниями, после принятия пищи он заходил в жилище и выходил либо вечером, либо на следующий день. И в то время неудовлетворённость ведением святой жизни возникла в достопочтенном Вангисе, похоть наводнила его ум. И тогда мысль пришла к нему: «В самом деле, это потеря для меня; в самом деле, нет в этом достатка для меня! В самом деле, это несчастье для меня, плохи мои дела, что неудовлетворённость возникла во мне, что похоть наводнила мой ум. И разве может кто-либо другой кроме меня самого рассеять мою неудовлетворённость и зародить довольствование святой жизнью? Что, если я рассею свою неудовлетворённость и зарожу довольствование сам?» И тогда достопочтенный Вангиса, самостоятельно рассеяв свою неудовлетворённость и зародив довольствование, произнёс по тому случаю эти строфы: «Отбросив наслаждение, недовольство И связанные с мирской жизнью мысли, Не нужно ни к чему лелеять страсть; Бесстрастный, наслаждения не имея,Воистину является монахом. Всё существующее на земле и в небе, Составленное формой, находящееся в мире, — Всё, что непостоянно, — распадётся. И мудрецы живут, пробившись к этой правде. Привязан каждый к обретениям своим , К тому, что ощутишь, почувствуешь, увидишь и услышишь. Неколебимым будь, желание к этому рассей: Зовут такого мудрецом — Он ни к чему не липнет. Кто в мнениях шестидесяти пойман, Своими собственными мыслями ведомый, — Сколь многочисленны они среди людей, Все, кто увяз в неправильной доктрине. А тот, кто к этой группе не примкнёт, Речей испорченных не скажет, — тот и монах.