«Свершённое мной жертвование славно удалось, Раз мастера великого в познаниях я узрел. Поскольку я не видел тебе подобных прежде, Другие ели то, что оставалось с подношения». «Пусть господин Готама ест. Достойный является брахманом». «Коль над едой строфы пропеты — есть эту пищу мне не подобает. Это, брахман, в норму не входит, что соблюдают святые провидцы. Кто просветлён, тот отвергнет ту пищу, строфы над коей были пропеты. Раз таковая есть норма, брахман, их поведения принцип таков. Напитком и пищей другой обслужи Провидца всецело во всём совершенного, Чьи загрязнения и сожаление были разрушены и успокоены, Ведь величайшее поле заслуг он для того, кто свершить их желает». «В таком случае, господин Готама, стоит ли мне отдать жертвенные остатки кому-либо другому?» «Я не вижу никого, брахман, в этом мире, с его дэвами, Марами, Брахмами, в этом поколении жрецов и отшельников, князей и простых людей, кто мог бы съесть и должным образом переварить эти жертвенные остатки, кроме Татхагаты или ученика Татхагаты. Поэтому, брахман, выбрось жертвенные остатки туда, где мало растительности, или же в воду, в которой нет живых существ».