Однажды, Ананда, я проживал здесь же в Весали у святилища Готамаки… здесь же в Весали у святилища Саттамбы… здесь же в Весали у святилища Бахупутты… здесь же в Весали у святилища Сарандады… и сегодня у святилища Чапалы я обратился к тебе: „Прекрасен, Ананда, Весали, прекрасно святилище Удены, прекрасно святилище Готамаки, прекрасно святилище Саттамбы, прекрасно святилище Бахупутты, прекрасно святилище Сарандады, прекрасно святилище Чапалы. Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, мог бы при желании оставаться на срок жизни людей или больше его. Татхагата, о Ананда, развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, он мог бы при желании остаться на срок жизни людей или больше его. И хотя был сделан столь явный намёк, столь явный знак, ты не смог понять и не попросил Татхагату: „Пусть Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье божеств и людей“. Если бы ты попросил тогда Татхагату, он может быть и отклонил бы дважды твою просьбу, но на третий раз он бы согласился. Поэтому, Ананда, это твоя ошибка, это твоя вина. Ананда, разве раньше я не учил: „всё приятное и милое подвержено изменению, расставанию и становлению другим.“ Поэтому, Ананда, разве можно добиться, чтобы не разрушилось рождённое, ставшее, сконструированное и подверженное разрушению? Это не возможно. И это, Ананда, Татхагата отверг, оставил, отбросил, отринул: Татхагата отрешился от поддержания жизни, было сделано однозначное заявление: „Не долго осталось до момента, когда состоится окончательная ниббана Татхагаты. Через три месяца от сего дня Татхагата достигнет окончательной ниббаны.“ И чтобы ради продолжения жизни Татхагата взял свои слова назад - это не возможно. В путь, Ананда, пойдем в зал с остроконечной крышей в большом лесу!“ „Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Ананда Благословенному.