Живя у корней деревьев, стойкий, Довольный тем, что в чашу бросили твою, Разбей войска Владыки смерти, Как слон крушит хижину из тростника. Со скелетом, как домиком, Где сплетены вместе кости и сухожилия, Будь клята эта зловонная плоть, Которая лелеет другие кости! Завёрнутый в кожу кусок навоза, Демон с рогами — Это тело всё время сочится Девятью нечистыми струями. С девятью нечистыми струями, Смрадное; Бхиккху, ищущий непорочности, Должен избегать тела, как избегают нечистот. Коли бы другие знали, Что ведомо мне, От тела б отстранились, Как от ямы выгребной в сезон дождей. Это так, о великий герой, Как верно говорит отшельник! Но люди тонут здесь, Как старые быки в трясине. Один дерзнул, помыслив Покрасить небо в жёлтый цвет, Но так лишь затрудненья создал Самому себе. Мой ум подобен небу, спокойный изнутри; О Злой, не атакуй меня, На лампу, словно мотылёк, Ты не лети! Взгляни на эту вычурную куклу, Груду болезней — Составленное из частей тело, нечистое, Лишённое устойчивости. Взгляни на эту вычурную куклу, Каменьями увешанную и серьгами; Скелет, что в кожу был обёрнут, Красив лишь одеянием на нём. Украшенные ноги, Пригожее лицо — Достаточно, чтоб простака пленить, Но не того, кто ищет берега иного. Вот волосы, что в восемь кос заплетены, Сурьмою подведённые глаза — Достаточно, чтоб простака пленить, Но не того, кто ищет берега иного. Раскрашенное, словно шкатулка расписная, Пусть и зловонно это тело, Достаточно, чтоб простака пленить, Но не того, кто ищет берега иного. Ловец расставляет капканы, Но дичь не попалась в них; Схватив наживку, я ускользаю, Пусть плачет охотник теперь. Сломан капкан, Дичь избежала его; Схватив наживку, я ускользаю, Оставив ловца горевать. Кровь стынет в жилах — Свершилось! Сарипутта, одарённый всеми добродетелями, Достиг Париниббаны.