«Можно, великий царь. Только я задам тебе вопрос об этом. Отвечай так как считаешь нужным. Как ты думаешь, великий царь? Вот был бы у тебя раб, работник, встающий раньше тебя и ложащийся позже тебя, выполняющий всё, что ты хочешь, приятно ведущий себя, сладкоречивый, не спускающий с тебя глаз. И ему пришло бы на ум: „Сколь чудесен, сколь удивителен удел и последствия добродетельных поступков. Ведь этот царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта – человек, и я – человек. Ведь этот царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта, будучи наделен и снабжен пятью нитями чувственных удовольствий, наслаждается как будто божество. В то время как я — его раб, работник, встающий раньше него и ложащийся позже него, выполняющий всё, что он хочет, приятно ведущий себя, сладкоречивый, не спускающий с него глаз. Право, и я мог бы быть как он, соверши я добродетельные поступки. Сбрею-ка я волосы и бороду, надену желтые одеяния и уйду из дома в жизнь бездомную. И со временем он сбривает волосы и бороду, надевает желтые одеяния и уходит из дома в жизнь бездомную. Так, отринув мирское он станет жить, обуздывая тело, станет жить, обуздывая речь, станет жить, обуздывая ум, довольствуясь самым простым пропитанием и укрытием, радуясь уединению. И люди смогли бы так сказать тебе: „Ваше величество, да будет вам известно, что тот раб, работник, встающий раньше вас и ложащийся позже вас, выполняющий всё, что вы хотите, приятно ведущий себя, сладкоречивый, не спускающий с вас глаз, он, ваше величество, сбрил волосы и бороду, надел желтые одеяния и ушёл из дома в жизнь бездомную. Так, отринув мирское он живёт, обуздывая тело, живёт, обуздывая речь, живёт, обуздывая ум, довольствуясь самым простым пропитанием и укрытием, радуясь уединению.“ Сказал ли бы ты тогда так: „Приведите ко мне обратно этого человека, пусть он снова будет рабом, работником, встающий раньше меня и ложащийся позже меня, выполняющий всё, что я хочу, приятно ведущий себя, сладкоречивый, не спускающий меня глаз?“