И со временем, отказавшись от малого богатства или отказавшись от большого богатства, отказавшись от малого круга родственников или отказавшись от большого круга родственников, он сбривает волосы и бороду, надевает желтые одеяния и уходит из дома в жизнь бездомную. Так, отринув мирское он станет жить, обуздывая тело, станет жить, обуздывая речь, станет жить, обуздывая ум, довольствуясь самым простым пропитанием и укрытием, радуясь уединению. И люди смогли бы так сказать тебе: „Ваше величество, да будет вам известно, что тот земледелец, домохозяин, уплачивающий подать, умножающий ваши доходы, он, ваше величество, сбрил волосы и бороду, надел желтые одеяния и ушёл из дома в жизнь бездомную. Так, отринув мирское он живёт, обуздывая тело, живёт, обуздывая речь, живёт, обуздывая ум, довольствуясь самым простым пропитанием и укрытием, радуясь уединению.“ Сказал ли бы ты тогда так: „Приведите ко мне обратно этого человека, пусть он снова будет земледельцем, домохозяином, уплачивающим подать, умножающим мои доходы?“ „Совсем нет, о досточтимый. Мы напротив, выразили бы ему почтение, уважительно встали бы чтобы встретить, предложили сиденье, пригласили бы принять от нас монашеское одеяние, подаяние пищи, жилище, лекарства и средства помощи больным. Также мы обеспечили бы ему справедливую охрану, ограду и защиту.“ „Как ты думаешь, великий царь? Если так, есть зримый плод у отшельничества или нет?“ „Конечно, о досточтимый, если так, у отшельничества есть зримый плод“. „Это, великий царь, второй зримый в этом мире плод отшельничества, на который я указываю тебе.“ 4.3. Более возвышенный плод отшельничества