«Точно также, Магандия, прежде, когда я жил домохозяйской жизнью, я развлекал себя формами,.. звуками… запахами... вкусами... осязаемыми вещами, познаваемыми телом, – желанными желаемыми, приятными, привлекательными, связанными с чувственным желанием, вызывающими страсть. Позже, поняв в соответствии с действительностью происхождение, исчезновение, привлекательность, опасность и спасение в отношении чувственных удовольствий, я отбросил жажду к чувственным удовольствиям, устранил взбудораженность к чувственным удовольствиям, пребывал без влечения, с внутренне умиротворённым умом. Я вижу других существ, которые не освобождены от жажды к чувственным удовольствиям, пожираемых жаждой к чувственным удовольствиям, горящих взбудораженностью к чувственным удовольствиям, потакающих чувственным удовольствиям, И я не завидую им, как и не наслаждаюсь этим. И почему? Потому что, Магандия, есть наслаждение, которое отделено от чувственных удовольствий, отделено от неблагих состояний, которое превосходит даже небесное блаженство. Поскольку я наслаждаюсь [вот] этим, я не завидую низшему, как и не наслаждаюсь им. Представь, Магандия, прокажённого с язвами и волдырями на членах своего тела, Пожираемого червями, расчёсывающего коросты на ранах своими ногтями, прижигающего своё тело над ямой с раскалёнными углями. И вот его друзья и товарищи, его близкие и родственники привели бы врача, чтобы излечить его. Врач изготовил бы для него лекарство, и благодаря этому лекарству тот человек излечился от проказы, Стал благополучным и счастливым, независимым, хозяином самому себе, мог бы идти туда, куда пожелает. И два сильных человека схватили бы его за обе руки и потащили его к этой яме с углями. «Как ты думаешь, Магандия? Разве этот человек не стал бы изворачиваться всем своим телом?» «Да, господин Готама. И почему? Потому что этот огонь воистину болезненный для прикосновения, горячий, обжигающий».