Если слова этого славного учителя правдивы, тогда мы оба в этом в точности равны, находимся на одном уровне – я, не практиковавший [этого учения], и он, практиковавший его; я, не живший [святой жизнью], и он живший ею. При этом, я не говорю, что оба [из нас] одинаково положат конец страданиям, побегав и проблуждав [ограниченное число жизней] по круговерти перерождений. Но [ведь] это излишне для этого славного учителя – ходить голым, быть побритым, принуждать себя к сидению с охватыванием коленей руками, вырывать свои волосы и бороду – так как я, [то есть] тот, кто живёт в доме, полном детей, использует сандаловое дерево из Варанаси, носит гирлянды, [пользуется] благовониями и мазями, принимает золото и серебро, повстречаю тот же самый удел, ту же самую будущую участь, что и этот славный учитель. Что я знаю и вижу [такого], чтобы вести святую жизнь под [учительством] этого учителя?» Поэтому, когда он выясняет, что этот путь сводит на нет житие святой жизнью, он отворачивается от него и оставляет его. Таков четвёртый путь, сводящий на нет житие святой жизнью, что был провозглашён Благословенным, знающим и видящим, совершенным и полностью просветлённым, в котором мудрый человек вне всяких сомнений не будет жить святой жизнью, а если будет, то не достигнет истинного пути, Дхаммы, которая благая.