«Господин Аггивессана, я слышал, что монах, который пребывает прилежным, старательным, решительным, может достичь единения ума». «Так оно, царевич, Так оно! Монах, который пребывает прилежным, старательным, решительным, может достичь единения ума». «Было бы хорошо, если бы господин Аггивессана научил меня Дхамме так, как он услышал и освоил её». «Царевич, я не могу тебя научить Дхамме так, как я услышал и освоил её. Ведь если бы я стал учить тебя Дхамме так, как услышал и освоил её, то ты бы не понял значения моих слов и это было бы утомительно и хлопотно для меня». «Пусть господин Аггивессана научит меня Дхамме так, как он услышал и освоил её. Быть может, я смогу понять значение его слов». «Царевич, я научу тебя Дхамме так, как я услышал и освоил её. Если сможешь понять значение моих слов, будет хорошо. Но если не сможешь понять значение, то оставь это и не задавай мне об этом дальнейших вопросов». «Пусть господин Аггивессана научит меня Дхамме так, как он услышал и освоил её. Но если не сможешь понять значение, то оставь это и не задавай мне об этом дальнейших вопросов». Если я не смогу понять значение, то я оставлю это и не буду задавать ему об этом дальнейшие вопросы». И тогда младший монах Ачиравата научил царевича Джаясену Дхамме, как он услышал и освоил её. После того как он закончил говорить, царевич Джаясена отметил: «Этого не может быть, господин Аггивессана, не может статься, чтобы монах, который пребывает прилежным, старательным, решительным, смог бы достичь единения ума». И затем, объявив младшему монаху Ачиравате, что это невозможно и что этого не может произойти, царевич Джаясена поднялся со своего сиденья и ушёл. Вскоре после того как царевич Джаясена ушёл, младший монах Ачиравата отправился к Благословенному. Поклонившись Благословенному, он сел рядом и рассказал Благословенному обо всей своей беседе с царевичем Джаясеной.