И тогда, вечером, Благословенный вышел из затворничества и отправился в зал для собраний, где сел на подготовленное сиденье. Также, вечером, Достопочтенный Сарипутта вышел из своего затворничества и отправился в зал для собраний, где поклонился Благословенному и сел рядом. Также, вечером, Достопочтенный Махамоггаллана… Достопочтенный Махакассапа… Достопочтенный Махакаччаяна… Достопочтенный Махакоттхита… Достопочтенный Махачунда… Достопочтенный Махакаппина… Достопочтенный Ануруддха… Достопочтенный Ревата… Достопочтенный Ананда вышел из своего затворничества и отправился в зал для собраний, где поклонился Благословенному и сел рядом. И затем, проведя почти всю ночь в сидении, Благословенный поднялся со своего сиденья и ушёл в свою хижину. Вскоре после того как Благословенный ушёл, те достопочтенные также поднялись со своих сидений и ушли в свои хижины. Но те монахи, которые недавно получили посвящение, которые недавно ушли в бездомную жизнь, которые недавно пришли в эту Дхамму и Винаю, проспали и прохрапели до рассвета. Божественным глазом, очищенным и превосходящим человеческий, Благословенный увидел тех монахов спящими, храпящими до рассвета. Тогда он отправился в зал для собраний, сел на подготовленное сиденье, и обратился к тем монахам: “Монахи, где Сарипутта? Где Махамоггаллана? Где Махакассапа… Махакаччаяна… Махакоттхита… Махачунда… Махакаппина… Ануруддха… Ревата… Ананда? Куда ушли эти старшие ученики?” “Почтенный, вскоре после того как Благословенный ушёл, те достопочтенные также поднялись со своих сидений и ушли в свои хижины”. “Монахи, когда старшие монахи ушли, почему вы, недавно получившие посвящение, спите и храпите до рассвета? Как вы думаете, монахи? Видели ли вы или слышали ли вы когда-нибудь о том, чтобы миропомазанный кхаттийский царь, осуществляющий владычество всю свою жизнь, милый и приятный своей стране, тратил бы столько времени, сколько хотел, на удовольствие отдыха, удовольствие лености, удовольствие сна?” “Нет, почтенный”.