Он носит одежду из пеньки, из парусины, из савана, из выброшенных лохмотьев, из древесной коры, из шкур антилопы, из обрезков шкур антилопы, из травы кусы, из материала из коры, из материала из стружек; [носит] накидку, [сделанную] из волос с головы, из шерсти животного, из совиных крыльев. Он выдёргивает волосы и бороду, следует практике вырывания собственных волос и бороды. Он тот, кто постоянно стоит, отвергая сиденья. Он тот, кто постоянно сидит, охватывая колени руками, он предаётся поддержанию сидения с охватыванием коленей руками. Он тот, кто использует подстилку с шипами. Он устраивает свою постель на подстилке с шипами. Он пребывает, следуя практике купания в воде три раза в день, в том числе вечером. Вот такими многочисленными способами он пребывает, осуществляя практику мучения и умерщвления тела. С распадом тела, после смерти, он возникает в состоянии лишения, в несчастливом уделе, в погибели, даже в аду. Это называется способом делания, который является болезненным в настоящем, и созревает в будущем как боль. И каков, монахи, способ делания, который является болезненным в настоящем, но созревает в будущем как удовольствие? Вот, монахи, некий человек по природе имеет сильную жажду, злобу и сильное заблуждение. Он постоянно переживает боль и грусть, рождённые из жажды, злобы и заблуждения. Но всё же в боли и грусти, рыдая с заплаканным лицом, он ведёт совершенную и чистую святую жизнь. С распадом тела, после смерти, он возникает в счастливом уделе, даже в небесном мире. Это называется способом делания, который является болезненным в настоящем, но созревает в будущем как удовольствие.