И каким образом, Аггивессана, кто-либо развит в теле и развит в уме? Вот, Аггивессана, приятное чувство возникает в хорошо обученном благородном ученике. Когда его касается приятное чувство, он не вожделеет к приятному, не продолжает вожделеть к приятному. [Затем] его приятное чувство прекращается. С прекращением приятного чувства возникает болезненное чувство. Когда его касается болезненное чувство, он не печалится, не горюет и не плачет, не бьёт себя в грудь, не становится обезумевшим. Когда это приятное чувство возникло в нём, оно не наводняет его ум и не остаётся, поскольку его тело развито. Когда это болезненное чувство возникло в нём, оно не наводняет его ум и не остаётся, потому что ум развит. Любой, в ком в такой двойной манере возникшее приятное чувство не наводняет его ум и не остаётся, поскольку тело развито, и возникшее болезненное чувство не наводняет его ум и не остаётся, поскольку ум развит, – развит в теле и развит в уме. – У меня есть [такая] уверенность в господине Готаме: «Господин Готама развит в теле и развит в уме». – Что ж, Аггивессана, твои слова резки и неучтивы, но тем не менее я отвечу тебе. С тех пор, как я обрил волосы и бороду, надел жёлтые одежды и оставил жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, у возникшего приятного чувства не было возможности наводнить мой ум и остаться, и у возникшего болезненного чувства [также не было возможности] наводнить мой ум и остаться.